Приходилось составлять законы, проводить эдикты, декларации и постановления совета, в том числе финансовые, в жизнь. Проблемой были не только губернаторы, но и парламенты и чиновники, а также казначеи финансового ведомства, объединенные в профессиональные союзы, потерявшие власть и не желающие с этим смириться.
Парижский парламент, пытался вмешиваться в содержание королевских эдиктов и деклараций; в финансовом плане он по закону сохранял за собой право контролировать налоговые эдикты.
В марте 1655 года надо было готовиться к испанской кампании — Мазарини убедил Людовика XIV лично явиться на торжественное заседание и заставить парламент зарегистрировать налоговые эдикты. В присутствии короля канцлер изложил перед парламентариями соображения о необходимости дать правительству средства, чтобы закончить войну и победить. Парламент зарегистрировал указ, так как по-другому поступить не мог. Но когда Людовик XIV покинул парламент, судьи заговорили о том, что необходимо еще раз обсудить уже зарегистрированные тексты. Король в резкой форме отчитал парламент за дерзость, осудил их поведение и приказал прекратить всякие споры. Король арестовал де Реца, но не добился немедленного результата. На следующий день первый президент Бельер и президенты явились к Мазарини сетовать на огорчение ассамблеи. Мазарини выслушал их и послал в парламент Тюренна, чтобы тот убедил его подчиниться. Для того чтобы добиться покорности, пришлось купить нескольких видных парламентариев. Мазарини правил, используя способность гибко решать проблемы и умение покупать людей.
Подчинившиеся провинции, не желали платить налоги. Чтобы подчинить или подавить отдельные сопротивления группы использовались интенданты, в основном государственные докладчики, вышедшие из совета, их при необходимости сопровождал эскорт из нескольких полков. В 1648 году свои посты сохранили интенданты пограничных провинций, и те, кто действовал при армиях. Позднее с поручениями посылали комиссаров, фактически они являлись интендантами, хотя их поручения были ограничены во времени и в пространстве. Чтобы восстановить институт интендантства, Мазарини и совет действовали медленно и благоразумно, никого не посылая в некоторые провинции. Институт постепенно укреплялся, в том числе в Париже и в Эксе.
4 июня 1654 года состоялась Коронация Людовика XIV. Мазарини и королева с высокого постамента наблюдали за церемонией: на церемонию были приглашены все принцы и послы христианского мира.
Чтобы завершить это посвящение военным, кардинал повез Людовика в Седан, чтобы открыть летнюю кампанию, после они отправились в Стеней, последний оплот сторонников Конде на Мёзе. Его взяли в начале августа, таким образом, закрыв вражеским армиям дорогу на Барруа и Шампань. Активное участие короля в этой кампании доставляло ему лавры славы, что закладывало фундамент будущего могущества.
Эти празднования не мешали трудностям. С 1653 по 1658 год и в 1660 году сложностей хватало. Главной заботой оставались бесконечная война, еще пять кампаний и связанные с ней финансовые трудности, однако возникали и внутренние проблемы. Дело было не в отъявленных фрондерах, а в тех, кого Мазарини, его служащий Кольбер и совет называли «неблагонамеренными», эти люди являлись отовсюду — скрытно, незаметно. Помимо нескольких выступлений против налогов (особенно в 1658 году), серьезные неприятности провоцировали некоторые дворяне и церковники, действовавшие очень осторожно.[22]
Провинциальное дворянство, считавшее себя, «дворянством шпаги», давно высказывали недовольство, что монархия медленно эволюционирует по пути централизации власти к правлению чиновников, комиссаров и интендантов. Эти дворяне были верны королю, но не реальному монарху, а тому традиционному правителю, который правит с помощью Генеральных штатов. Генеральные штаты не собирались с 1614 года, за исключением больших (Бретань, Бургундия, Лангедок) и некоторых крохотных (Пиренейские долины), провинциальные штаты были упразднены, превращены в свое жалкое подобие или вовсе никогда больше не созывались. Провинциальные дворяне не могли принять подобного неуважения к себе, они не желали, чтобы их судили простолюдины, не допускали и мысли о том, чтобы должности чиновников передавались по наследству (благодаря полетте), не хотели платить налог за призыв вассалов в армию, требовали, чтобы им снизили налоги на продовольствие, пошлину, габель, но главное — они не собирались выполнять требования правительства. Проверки дворянства Кольбером, оскорбляли и тревожили дворянство, особенно тех, у кого были проблемы с родословной и кому пришлось бы платить, за подтверждение титула. Эти люди защищали своих вассалов (крестьян), которых облагали непомерными налогами. Они поступали так из реального страха перед новыми налогами короля и местными сборами. Все свои требования они выражали с полной серьезностью и наивным желанием возродить монархию былых времен.
Несколько сот провинциальных дворян собрались, чтобы добиться созыва Генеральных штатов: впервые такое требование прозвучало во времена Фронды, в Париже в 1649 году, потом в 1651 и 1652 годах. В 1651 году в Париже собралось около 460 дворян; как минимум две трети прибыли из северных областей долины Луары. В столице все хотели быть голосом провинции, голосом истинного дворянства, вскоре подписавшего «акт о союзе».
Из-за совершеннолетия короля созыв Генеральных штатов «отложили». С февраля по июль 1652 года в провинциях, близких к столице (Маньи-ан-Венсен, Ментенон, Ла Рош-Гийон, Дрё), состоялись очень важные ассамблеи дворян, требовавших созыва Генеральных штатов. О ситуации доложили королю, и Людовик XIV отослал запечатанное его собственной печатью письмо дворянам Ла Рош-Гийона, герцогу де Лианкуру, приказывая забыть о любых союзах и бесполезных ассамблеях, и подумать, как помочь ему победить врага.
Не сдавшиеся дворяне, подстрекаемые агентами Конде, начали тайно проводить провинциальные собрания. Это были конспиративные собрания в лесах.
В 1656 году в Анжу и в 1657 году в Нормандии дворяне создали серьезную организацию: каждая провинция была разделена на «кантоны», в каждом из которых два депутата собирали жалобы. Ассамблеи состоялись в Энгранде (в Анжу), в апреле 1656 года, и в Трене, близ Аржантана, в марте 1658 года. Вовремя проинформированный, Кольбером, Мазарини предупредил короля и в июне 1658 года тот запретил любые собрания.
Сохранившие иллюзии и желание участвовать в заговоре, дворяне решили встречаться тайно, в лесах, ночью. Мазарини относился к таким вещам с особым вниманием, хотя король ни в грош не ставил все, что напоминало оппозицию.
Центрами сбора заговорщиков стали леса близ Конша, Руаомона и Орлеана, фермы и постоялые дворы в Мене, ярмарка в Гибре и гостиница в Пате. Мсье отказал заговорщикам в своем покровительстве. Но некоторые важные вельможи — граф д'Аркур, граф де Матиньон, граф де Сент-Эньян и маршал д'Оккенкур (а также Конде — издалека) одобряли и поддерживали опасные собрания. Солоньо пытался вооружить и использовать в своих целях серьезные крестьянские волнения, спровоцированные заниженным курсом лиарда, самой мелкой монеты, обесцененной и изъятой из употребления. Этот бунт, получивший название «восстания башмачников» был очень жестоким. Его успешно подавил одумавшийся Гастон. Некоторые заговорщики из Конша, Боннессон и его друзья Лобардери, Лезанвиль, Аннери, Креки и Мулен-Шапель, в начале 1659 года решились взять в руки оружие. На территории от Нормандии до Боса и Орлеанэ им удалось призвать под свои знамена совсем мало народа, за ними следили и быстро предали. 2 сентября 1659 года Боннессон и двое его друзей были арестованы. В декабре Боннессона казнили. Других его сторонников приговорили к смерти заочно, их имущество конфисковали, замки разрушили, а леса вырубили. Мазарини единственный раз вынужден был смириться с пролитой кровью. Так было покончено с тем, что дворяне называли «долгом восстать». На смену ему пришел «долг подчинения».
Существовало две основных проблемы: это «партия благочестивых», существовавшая с тридцатых годов XVII столетия, и проблема Янсенизма. Объединяло эти проблемы одно: они не были разрешены со смертью кардинала Мазарини.
Де Рец, тесно связанный с «партией благочестивых» и с папством (то есть с Испанией), часто блистал острым умом, но портил впечатление преувеличением и непоправимыми ошибками. Мазарини, очень хорошо понимал де Реца, остерегался его. Он создал в Париже целую сеть верных ему людей и заговорщиков. Арестованный и отправленный в Нант, сбежав из-под ареста, Рец продолжал поддерживать своего рода партию, ожившую после того, как кардинал добрался до Рима (конец ноября 1654 года). Сидя в Риме, Рец осмелился заставить голосовать против кандидата Франции на конклаве в 1655 году, где выбрали Чиджи, ставшего Папой Александром VII, настроенным против Франции. Время от времени Рец писал королю и Мазарини, но они возвращали письма нераспечатанными; в конце 1657 года он написал язвительный памфлет, направленный против английского альянса. После Пиренейского мира Рец, наконец, понял, что ему заказан любой пост в королевстве.
Янсенистская проблема, гораздо более серьезная. Многие янсенисты — серьезные противники Мазарини и Людовика XIV — бывали порой их талантливыми соратниками. Какая-то часть этих людей вступила в ряды фрондеров. Известно, что Арно д'Андий опубликовал в 1649 и 1652 годах две мазаринады. О других людях мало что известно, их работы в июле 1649 года были преданы остракизму в Сорбонне. Мазарини спланировал атаку против двух монастырей Пор-Рояля, которую осуществил Людовик XIV. Янсенизм зародился во времена Мазарини и продолжал жить своей трудной жизнью еще долгое время после его смерти. Янсенизм, который власть (в том числе Мазарини) рассматривала исключительно как политическую позицию, являлся теологическим учением, моральной, культурной доктриной, суровым планом общественного устройства. На практике эта доктрина выражалась в учении аббата де Сен-Сирана: он проповедовал перед небольшой группой учеников. Сен-Сиран, которого Ришелье отправил в Бастилию, вышел оттуда в 1643 году и вскоре умер. Тогда же увидел свет труд одного из братьев Арно «Частое причастие». Его считают критикой современной жизни и приглашением к требовательной вере и строгой морали. Трактат Арно откровенно нападал на «легкомысленную» веру и «свободную» мораль иезуитов. Недалеко от сельского отделения Пор-Рояля, несколько набожных ученых господ открыли для избранных учеников маленькие школы, которые вскоре стали известны по всей стране. Они прямо противостояли системе иезуитских коллежей, по мнению янсенистов, слишком светских. Вокруг семей Арно и некоторых других семей тайно объединялись дворяне, парламентарии и крупные буржуа. Все это беспокоило Мазарини и его окружение; кардинал, как и Ришелье, не доверял «сектам» и видел заговоры повсюду. В течение долгого времени иезуиты и их сторонники пытались добиться осуждения трудов янсенистов, особенно «Частого причастия» — эта книга, благодаря таланту автора, пользовалась успехом. «Частое причастие» было передано в суд папской курии, однако пятнадцать епископов и множество докторов теологии защитили его. Инквизиция, которой был сделан запрос, тоже отказалась осудить труд. Королева Анна и могущественные Конде, казалось, благоволили семейству Арно и строгим августинцам. Но иезуиты, быстро призвали под свои знамена верных бывших учеников и затеяли долгую устную и письменную «перепалку» с учениками янсенистов.
Синдик факультета теологии, Никола Корне, 1 июля 1649 года (в момент полного затишья Фронды) изложил семь, а потом еще пять положений о благодати, взятых, из «Августина» и составляющих главное содержание доктрины. Осуждение этих положений означало бы осуждение янсенизма в целом. Факультет решил рассмотреть их, но парламент, где заседало множество янсенистов, наложил свой запрет. После долгих раздумий более 80 епископов решили обратиться к Папе. После долгого и серьезного обсуждения Римская конгрегация полностью одобрила текст Корне, и 31 мая 1653 года (прошло четыре года с тех пор, как синдикат Сорбонны проявил инициативу) Иннокентий X подписал буллу, заклеймив все пять положений и, следовательно, янсенистов (в скрытой форме). Два месяца спустя король согласился с буллой, и она была опубликована.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11