Рефераты. Древнерусское феодальное право

Во времена независимости российских славян гражданское правосудие имело обычаи каждого племени в особенности. Первые законы нашего отечества, еще древнейшие Ярославовых, делают честь веку и народному характеру, будучи основаны на доверенности к клятвам, следовательно, к совести людей, и на справедливости: так, нам известно, что виновный был увольняем от пени, ежели он утверждал клятвенно, что не имел способа заплатить ее; так хищник наказывался соразмерно с виною и платил вдвое и втрое за всякое похищение. Трудно вообразить, что одно словесное предание хранило эти уставы в народной памяти. Ежели не славяне, то, по крайней мере, варяги российские могли иметь законы писанные: ибо в древнем отечестве их, в Скандинавии, употребление рунических письмен было известно до времен христианства.

Заметим, что феодальная иерархия “всякого княжья” складывалась в Киевской Руси не столько путём пожалований, сколько путём вовлечения племенной знати в общий процесс. Первым общегосударственным мероприятием, превосходящим по своей масштабности все внутри племенные дела местных князей, было полюдье. Устанавливались дополнительно к дани сборы. Так, поместники говоря о полюдье и о даре. Но одним из крупных источников княжеских доходов являются доходы от тех владений, где были организованы села. Полгода князь и его дружины посвящали объезду огромных территорий.[3] Военная сила Киева и порождаемое ею внешнеполитическое могущество, закреплённое договорами с империей, импонировали “всякому княжью” отдалённых племён и частично ослабляли сепаратизм местной знати. Так обстояло дело к середине X века, когда в результате хищнических поборов сверх тарифицированной дани, князь Игорь был взят в плен древлянами и казнён ими. Главой государства регентшей при малолетнем Святославе стала вдова Игоря Ольга, псковитянка родом. Первым действием княгини Ольги была месть древлянам за убийство её мужа, месть, которой она придала государственно-ритуальный характер.

Из летописи мы видим, что автор сказания построил его на контрастах. Сначала древляне убивают главу государства, а затем устраивают сватовство. Сказание о мести вдовы Игоря было создано как антитеза неслыханному факту убийства великого князя во время полюдья. Автор сказания, во-первых, установил отступление от обычной нормы дани, во-вторых, указал на причину такого отступления - непомерную роскошь варяжских наёмников и зависть русских дружин. Спустя полтора столетия летописец обратился к эпохе княгини Ольги и Святослава как к некоему политическому идеалу. Если в военном отношении идеал этого летописца - князь Святослав, то в отношении внутреннего устройства Руси, очевидно - Ольга, т.к. в летопись внесены, сразу же вслед за “Сказанием о мести”, сведения о новшествах, введённых княгиней. Месть местью, а государству нужен был порядки регламентация повинностей, которая придавала бы законность ежегодным поборам. Древнейшее сообщение Лаврентьевской летописи под 947 год говорит: “И иде Ольга по Деревьстей земли с сынъом ъ своимъ и с дружиною, уставляющи уставы и урокы и суть становища ея ловища...”

“В лето 6455 (947) иде Ольге Новгороду и устави по мъсте погосты и дани и по Лузе оброкы и дани и ловища ея суть по въсеи земли и знамения и места и погосты. И есть село ея Ольжичи и доселе”. [4] Летопись сохранила нам драгоценнейшие об организации княжеского домениального хозяйства середины X века. Здесь всё время подчёркивается владельческий характер установлений княгини Ольги. В побеждённой древлянской земле установлен порядок, возложена тяжкая дань (2/3 на Киев, 1/3 на Вышгород) определены повинности –“уроки” и “уставы”, под которыми следует понимать судебные пошлины и поборы. Они хорошо известны и Русской Правде: “уставлена” была “Правда Русской земли”, знакомы “уроки смердам, оже платят продажу”, уроки о скоте, уроки ротные, мостовые, железные и другие. Эта реформа была рассчитана на упорядочения эксплуатации смердов, прежде всего, и конечно, не только смердов. Это некоторая организационная работа по устранению княжеских доменов. В интересах безопасности предстоящего взимания дани Ольга устанавливает свои становища, опорные пункты полюдья. Кроме того, устанавливаются пределы княжеских охотничий угодий – “ловищ”. Как видим, здесь уже устанавливается каркас княжеского домена, который столетием позже оформился на страницах Русской Правды. Для осуществления всех нововведений Ольги необходимо было произвести размежевание угодий, охрану границ заказников и назначить соответствующую прислугу для их системного использования. Самым интересным в перечне мероприятий княгини является упоминание об организации становищ и погостов. Становища указаны в связи с Древлянской землёй, где и раньше происходило полюдье. Конфликт с местной знатью и “древлянское восстание” и потребовали новых отношений. Древлянское восстание послужило киевским князьям уроком, который они хорошо усвоили и сделали из него должные выводы. [5] Размер дани устанавливался теперь строже. На севере, за пределами большого полюдья, в Новгородской земле княгиня не только отбирает на себя хозяйственные угодья, но и организует сеть погостов- острогов, придающих устойчивость её домениальным владениям на севере. Различие между становищем и погостом, вероятно, не слишком велико. Становище раз в год принимало самого князя и его дружину, исчисляемую многими сотнями людей и коней. Поскольку полюдь проводилось зимой, то в становище должны были быть тёплые помещения и запасы фуража и продовольствия. Фортификация становища может быть не очень значительной, т. к. само полюдье представляло собой грозную военную силу. Погост, удалённый от Киева на 1-2 месяца пути представлял собой микроскопический феодальный организм, внедрённый княжеской властью в гущу крестьянских “весей” и “вервей”. Там должны быть все те хозяйственные элементы, которые требовались и в становище, но погост был больше оторван от княжеского центра, больше предоставлен сам себе, чем становища на пути полюдья. Люди, жившие в погосте должны быть не только слугами, но и воинами. Оторванность их от домениальных баз диктовала необходимость заниматься сельским хозяйством, охотиться, ловить рыбу и т. д. Единственный случай, когда археологом был исследован погост, упомянутый в грамоте 1137 года- это погост Векшенга (при впадении одноимённой реки в Сухону, в 89 км к востоку от Вологды) “...у Векшенге давали 2 сорочка (80 шкурок) святой Софии”. Это обычное мысовое городище треугольной формы, у которого 2 стороны образованы оврагами, а с третьей стороны, соединяющей мыс с плато, прорыт ров. Культурного слоя на самом городище почти нет.

Когда Ольга достигла тех лет, когда смертный, удовлетворив главным побуждениям земной деятельности, видит близкий конец перед собою и чувствует суетность земного величия, тогда истинная вера послужила ей опорой или утешением в печальных размышлениях о суетности человека. Ольга была язычница, но имя Бога Вседержателя уже славилось в Киеве. Она захотела стать христианкою и сама отправилась в столицу империи и Веры греческой. Там патриарх был ее наставником и крестителем, а Константин Багрянородный - восприемником от купели. Наставленная в святых правилах христианства самим патриархом Ольга возвратилась в Киев. Император, по словам летописца, отпустил ее с богатыми дарами и именем дочери, но кажется, она вообще была недовольна его приемом. Княгиня, воспаленная усердием к новой Вере своей, спешила открыть сыну заблуждения язычества, но юный, гордый Святослав не хотел внимать ее наставлениям. Напрасно Ольга представляла ему, что его пример склонил бы весь народ к христианству. [6]

Предание нарекло Ольгу Хитрою, церковь Святою, история Мудрою. Отомстив древлянам, она сумела соблюсти тишину в стране своей и мир с чуждыми до совершенного возраста Святослава; с деятельностью великого мужа учреждался порядок в государстве обширном и новом; не писала, может быть, законов, но давала уставы самые простые и самые нужнейшие для людей в юности гражданских обществ. Великие князья до времен Ольги воевали: она же правила государством. При ней Россия стала и в самых отдаленных странах Европы, с чем я вполне согласна.

Время княгини Ольги, я думаю, действительно было временем усложнения феодальных отношений, временем ряда запомнившихся реформ, укреплявших и юридически оформлявших обширный, чересполосный княжеский домен от окрестностей Киева до впадающей в Балтийское море Луги и до связывающей Балтику с Волгой Мсты. Переломный характер эпохи Игоря и Ольги ощущается и в отношении к христианству.

Князья были призваны для правды, вследствие того, что особые роды могли беспристрастно разбирать дела при враждебных столкновениях своих членов; не было у них правды, говорит летописец. Главное значение князя, насколько мне известно, было значение судьи, разбирателя дел, исправителя кривд, одною из главных забот его был Устав Земский, о котором он думал вместе с дружиною, со старцами городскими; а после принятия христианства, с епископами.

В X веке при князе Владимире Святославовиче кровная месть была заменена денежным взысканием- вирой, а затем смертной казнью, с последующим возвратом к вире. “Володимир отверг виры, нача казнити и реша Володимир: “Тако буди, и живяше Володимир по устраению отчу и дедню””. Многие историки считают этот рассказ недостоверным, поскольку уровень прав развития на Руси был высок в IX -X веке, то нет сомнения.

Владимиру удалось почти везде (кроме вятичей) заменить “местных светлых князей” либо своими мужами, либо своими детьми. Вся территория Киевского государства явилась соединенной под властью рода Владимира. Отныне земля являлась собственностью его династии, княжеского домена. Этот механизм должен был ускорить процесс превращения дани в ренту. Весьма большим изменениям подверглась система органов управления, в частности, местных. При Владимире начался распад дружины и превращения их в вассалов.[7] Владимир, утвердив свою власть, изъявил усердие к Богам языческим: соорудил новый истукан Перуна и поставил его на священном холме, вместе с иными кумирами. Одним из крупнейших этапов в процессе перехода от дофеодального феодальному обществу является принятие христианства. Из источников мы узнаем об еще одном древнем так называемый Владимирове уставе, по коему, сообразно с греческими номоканонами, отчуждены от мирского ведомства монахи и церковники, богодельники, гостиницы, дома страноприимства, лекари и все люди увечные. Дела их были подсудны одним епископам: также весы и мерила городские, распри и неверность супругов, браки незаконные и т.д.[8]

Описание княжения Владимира завершается поистине эпической картиной благоденствия Руси, взятой из Владимирского свода 996-997 годов: “враги побеждены, соседи дружественны, Русь крещена, воздвигнуты храмы, уничтожены разбойники, послушные сыновья распределены по землям, телеги развозят хлеб для бедноты, дружина пирует на серебре и золоте, бояре с князем думают “о строе земленом и о ротах и об уставе земельном”, т.е. об устройстве в стране и о войне, и о законах страны.[9] Эта же летопись прославляет дела монарха в расцвете его государственной деятельности: “Бе бо Володимер любя дружину и с ними думая о строе земленом, и о ротах, и о уставе земленом, и бе живя съ князи околними миром, с Болеславом Лядьским, и с Стефаном Угрьскымь, и с Андрихом Чешьскымь. И бе мир межу ими и любы... И живеше Володимир по устраенью отьню и дедню.” [10]

В 988 году, во время княжения в Киеве князя Владимира, происходит так называемое "Крещение Руси". Процесс перехода Руси в новую веру протекает постепенно, сталкиваясь с определёнными трудностями, связанными с переломом старого, устоявшегося мировоззрения и нежеланием части населения переходить в новую веру.

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15



2012 © Все права защищены
При использовании материалов активная ссылка на источник обязательна.