В результате взятия коммунистами власти в Чехословакии в 1948 г., блокады Берлина в 1948-1949 гг. и начала войны в Корее в июне 1950 г. возникла та напряженность в отношениях между Востоком и Западом, которая привела к образованию НАТО и Варшавского договора. Она дала Федеративной республике шанс добиться как военной безопасности, так и экономической стабильности и политического равноправия, поскольку та была готова участвовать в обороне Запада. «Именно эта готовность Федеративной республики своим перевооружением усилить западную оборонительную систему и послужила козырной картой в руках Аденауэра. А потому он, вопреки сильному внутриполитическому сопротивлению, предложил американцам вооружение Западной Германии».
Своим относительно быстрым успехом аденауэровская внешняя политика была обязана не только искусному использованию первым федеральным канцлером международного положения, но и той решительности, с какой он преследовал свою цель. Одной только родственности экономической и политической систем Федеративной республики и западных держав ему было недостаточно, ее следовало дополнить военной и политической интеграцией. Лишь постепенная интеграция, избавлявшая участвовавшие в ней западные державы от страха перед возрождением националистической германской силовой политики, позволяла добиться равноправия.
Заинтересованность в безопасности Федеративной республики с самого начала играла для Аденауэра важную роль, указывала ему на необходимость тесного партнерства с Соединенными Штатами Америки как руководящей военной силой Запада, а политический интерес толкал его на примирение с Францией - этим поначалу еще недоверчивым партнером по другую сторону Рейна - без чего политика европейского сотрудничества была невозможна. В обоих случаях Аденауэр действовал в высшей степени успешно, и тем не менее ему в обоих случаях в последние годы жизни пришлось пережить, что та благоприятная расстановка политических сил, которую он помог создать, изменилась и потребовала известного пересмотра германской внешней политики.
Таким образом, основные направления внешней политики Германии в послевоенные годы были сконцентрированы на создании новых международных отношений, базирующихся на необходимости сотрудничества Германии с другими странами. Былой статус и мощь Германии оценивался в достаточной мере, но необходимы были новые направления, требующие значительных усилий не только во внутренней политики страны, но и во внешнеэкономической деятельности.
Отношения с Соединенными Штатами достигли своей наивысшей интенсивности и согласованности прежде всего при государственном секретаре Джоне Фостере Даллесе. Аденауэр, как и Даллес, был приверженцем политики силы. Он всегда считал присутствие советских войск на Эльбе и советское господство над восточной частью Германии крайне опасным и был убежден. что с Советским Союзом можно вообще говорить лишь с позиции силы. Поэтому «свое притязание на воссоединение Германии, которое, казалось, явно противоречило проводившейся им политике западной интеграции, он стереотипно обосновывал уверениями, что только применением политики силы можно будет однажды побудить Советский Союз выдать Западу «зону».
Установление хорошего взаимопонимания с Соединенными Штатами облегчалось впечатляющими германскими успехами в политическом и экономическом восстановлении Федеративной республики. Американцы были успокоены тем, что в ее лице приобрели надежного, экономически сильного и политически стабильного союзника. В согласии с американцами, британцами и французами Аденауэр отвергал любую попытку СССР предложением нейтралистского решения германской проблемы воспрепятствовать перевооружению Западной Германии.
«Примирение с Францией не в последнюю очередь отвечало потребности обоих народов, десятилетиями живших в состоянии порою ожесточенной, смертельной вражды, их стремлению открыть после ужасов войны новую главу своей истории». Идея объединенной Европы, столпами единства которой должны были стать Франция и Германия, мощно овладела в 1947-1953 годах прежде всего умами молодежи. Это была идея Европы без национально-государственных границ, без соперничества, идея союза поначалу западноевропейских государств, который затем должен был охватить все государства Европы и стать в мире самостоятельной третьей силой.
Для немцев федеративной Германии идея Европы была не только желанной заменой столь позорно разрушенного Гитлером идеала германской нации, но и пригодной для того, чтобы под аплодисменты США и Великобритании снова получить доступ в круг европейских наций. Всего за несколько лет Федеративная республика освободилась от оков оккупационного режима. Это стало возможно только потому, что она была готова осуществить свое равноправие и партнерство, к которому стремилась. также и в рамках новых международных объединений.
Впрочем, германская заинтересованность в строительстве объединенной Европы отнюдь не была столь альтруистской, как это иногда изображалось. Ведь если для других суверенных национальных государств отказ от своих суверенных прав означал своего рода жертву, то для Федеративной республики эти наднациональные объединения были путем к большей национальной самостоятельности и к большему собственному политическому весу. Поэтому мыслить и действовать по-европейски было вполне в национальных интересах Федеративной республики.
Германо-французские отношения увенчались подписанием договора о дружбе между обеими странами, предусматривающего постоянные консультации их ведущих политических деятелей по всем важным политическим вопросам. Но как раз когда генерал Шарль де Голль и Конрад Аденауэр подписывали в начале 1963 г. этот договор, германо-французские отношения уже вступили в более критическую фазу, вызванную прежде всего национально-государственной. антиамериканской политикой французского президента. Ввиду гарантированных Соединенными Штатами интересов безопасности Федеративной республики, которым она всегда придавала большое значение, федеральное правительство могло лишь условно поддержать провозглашенную де Голлем новую французскую линию. Оно было поставлено де Голлем перед выбором между Соединенными Штатами и Францией. «Ничего неприятнее этого для германской внешней политики быть не могло». Только преемники де Голля смягчили остроту этой внешнеполитической проблемы.
Таким образом, Германия для создания нового имиджа не отвергла свои представления об объединении, они лишь были трансформированы в мирное русло и выражались в совместной деятельности международных организации, в которых Германия принимала активное участие. Восстановление отношений с США и сотрудничество с Францией и некоторая зависимость от других государств были необходимым шагом для восстановления своего международного статуса.
Глава 2. Международный имидж Германии после объединения и до настоящего времени
Объединенная Германия практически сразу же вновь оказалась в центре мировых политических событий. Переориентация произошла успешно благодаря основным чертам германской внешней политики, сложившимся и закрепившимся с момента основания Федеративной Республики. Настрой на широкий внешнеполитический консенсус и на определенную преемственность был и является одним из ярко выраженных признаков политической культуры. Это касается начатого еще во времена Конрада Аденауэра, первого федерального канцлера, трансатлантического партнерства и процесса европейской интеграции, стремления к добрососедским отношениям, – прежде всего с Францией, ради которых «германская внешняя политика прилагала усилия с начала 50-х годов – а также своевременно начатого трудного процесса примирения с Израилем».
На фоне германской политики и способов ведения войны в первой половине XX века и перед лицом жестких конструкций «холодной войны» это был значительный вызов. С конца 60-х годов, во времена канцлера Вилли Брандта (1969–1974), такая ориентация на Запад была дополнена «политикой примирения с Польшей и другими государствами Восточной и восточной части Центральной Европы, которая постоянно развивалась». С Россией в свою очередь Германию сегодня связывает стратегическое партнерство. Однако фундаментом германской внешней политики, который расширяли все федеральные правительства, являлась и является широкая интеграция страны в структуры многостороннего сотрудничества. После опыта двух мировых войн это диктовалось непременным желанием соседей удержать немцев с помощью интеграции и контроля от эксцессов и «походов в одиночку»; это диктовалось также элементарными потребностями немцев в мире, безопасности, процветании и демократии, а также пониманием того, что интеграция их страны является предпосылкой для воссоединения Германии. История признала их правоту, и потому не случайным было то, что именно немцы, когда после прекращения конфликта между Востоком и Западом речь зашла об опоре и ориентации, сконцентрировали свое внимание на тех международных организациях, которые служили опорой еще «старой» Федеративной Республике и давали ей перспективу.
Это относится как к Европейскому Союзу (ЕС), так и к Североатлантическому альянсу (НATO), Организации Объединенных Наций (ООН), центральному месту для разрешения конфликтов, и к Совещанию по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ). Однако на всех этих объединениях лежал отпечаток конфликта между Востоком и Западом, т.е. уже завершившейся эпохи В то время как организации коммунистического мира в 1991 г. были распущены, а СБСЕ превратилась в Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), западные сообщества и ООН после прекращения «холодной войны» столкнулись с проблемой более и менее серьезных реформ.
Германия относится к сторонникам соразмерных реформ в международных организациях. На то есть веские причины.
Во-первых, ни одна другая сравнимая с Германией страна не интегрирована столь широко в систему многостороннего сотрудничества в политическом, экономическом и даже военном планах.
Во-вторых, германская внешняя политика учитывает очень сильно возросшую ответственность, которую взяла на себя Германия на международной арене по просьбе мирового сообщества.
В этом контексте Германия выступает за всеобъемлющую реформу структур ООН, включая решение вопроса о предоставлении ей места постоянного члена в Совете Безопасности. Кроме того, германская внешняя политика считает формирование европейской самобытности в сфере безопасности существенным вкладом в укрепление и стабилизацию европейской опоры НАТО.
«Когда в декабре 2004 г. НАТО передала руководство воинским контингентом в Боснии и Герцеговине, который с тех пор стал называться EUFOR, в рамки ЕПБО (Европейской политики в области безопасности и обороны), и европейцы тем самым впервые приступили к тому, чтобы контролировать очаг пожара собственными средствами и силами, то это стало этапом в процессе преобразований трансатлантических отношений». Новый внешнеполитический простор, который Германия обрела в 1990 г. в результате восстановления своего государственного единства, федеральное правительство использовало лишь после смены тысячелетия – хотя поначалу это так не выглядело. Германская позиция после терактов 11 сентября 2001 г. была выражена не только сразу же; канцлер Шрёдер пошел так далеко, как ни один из его предшественников и пообещал Америке «неограниченную солидарность» со стороны Германии. Разумеется, федеральное правительство поддержало также решение НАТО, которая 2 октября 2001 г. – впервые в своей истории – провозгласила, что произошло нападение на одну из стран альянса.
Страницы: 1, 2, 3