К началу 1039 г. греки подошли к Сиракузам и начали осаду этого весьма укрепленного города. Но осада затянулась, когда был получен слух о приближении эмира с войском. Произошло новое и решительное сражение, при Троине, в котором перевес оказался на стороне греческого вождя. После этого дела, по-видимому, окончательно предавшего остров под власть империи, без труда сдались Сиракузы, оставалось занять Палермо.
В этот период началась сплетаться интрига, которая испортила так успешно начатое дело, а именно Георгий Маниак обвинял начальника флота, патрикия Стефана, в том, что тот выпустил из рук побежденного эмира и тем самым дал ему возможность бежать в Египет. Но так как Стефан имел при дворе сильную поддержку в лице всемогущего Иоанна Орфанотрофа, то Георгию Маниаку пришлось дорого поплатиться, он был отозван. В числе обвинений, выдвинутых против Маниака, было и то, что он допустил несправедливость при разделе военной добычи, это сильно оскорбило норманнов, в том числе и Ардуина, у которого по приказанию вождя был отнят дорогой конь, принадлежавший ему как военная добыча. Норманны оставили лагерь, чувствуя сильное раздражение против византийского главнокомандующего.
Так как сицилийские неудачи не могли не иметь последствий для положения Византии в Южной Италии, то здесь в ближайшие годы произошли крайне важные события, объясняемые лишь только падением византийского авторитета. Главной фигурой антигреческого движения был в то время Ардуин, который вошел в соглашение с норманнами Аверсы и с салернскими герцогами. По договору с графом Аверсы к Ардуину должны перейти половина завоеванных областей, другая же половина к норманнам. Вместе они составили план, который заключался в том, что бы воспользоваться данным моментом для общего движения против греков Южной Италии с целью окончательного их изгнания. «Для успеха этого предприятия Ардуин вошел в доверие катепана протоспафария Докиана и убедил его ввиду опасного движения в византийских фемах поручить ему начальствование над некоторыми пограничными городами Апулии, в которых заметно уже было освободительное движение.»[3] Пользуясь благоприятными обстоятельствами норманны стали делать нападения на византийские города. Поддержку норманны нашли в местном населении, которое охотно шло им на встречу.
С тех пор, когда в сентябре 1041 г. норманны в третий раз одержали победу над новым катепаном, положение двух боровшихся за преобладание сил определилось ясно. Захватив в плен катепана и войдя в союз с некоторыми из пограничных византийских городов, норманны уже не могли более рассматриваться как бунтовщики или разбойники. Византийское правительство встало перед выбором: либо признать свою слабость, либо послать новые войска для поддержания своего авторитета в Южной Италии.
Но, в Константинополе вряд ли могли оценить значение происходящих в Италии событий из-за серий переворотов. В 1042 г. прежде чем на престол вступил Мономах, царица Зоя решилась освободить из заключения Маниака и доверить ему защиту византийских интересов в Южной Италии. Вновь прибывший на место действия патрикий Маниак нашел дела в отчаянном положении. Здесь в Аверсе и Мельфе Аргир вместе с норманнскими вождями составляет план систематического и одновременного восстания против империи. В начале 1042 года Аргир провозглашен дукой и князем Италии, а вожди норманнов признали себя его вассалами. Мониак остановился в городе Тарента, а союзники не были в состоянии приступить к осаде этого города. Когда союзники удалились на север, Маниак вышел из Тарента и подверг жестоким реквизициям те города, которые вступили в союз с норманнами. Дальнейший ход событий в Италии зависел от неожиданного дворцового переворота, который в свою очередь отразился на деятельности патрикия Маниака.
В конце июля 1042 г. город Трани подвергся осаде со стороны Аргира и его норманнских союзников. Осадные работы уже далеко продвинулись вперед, и горожане были готовы к сдаче, когда случилось неожиданное и поразившее всех обстоятельство. Аргир снял осаду города и передал греческому представителю не только Трани, но и Бари. Это означало, что Аргир изменил норманнам и перешел на службу Византии. Но и вместе с тем изменилась роль Георгия Маниака. Получив известие из Константинополя о вступлении на престол Мономаха, Маниак должен был оценить вытекающие из этого последствия лично для него. Весьма легко теперь понять, что прибытие в Италию патрикия Парда и протоспафария Туваки обозначало перемену в администрации Южной Италии и в командовании войсками. Маниак приказал убить обоих доверенных лиц, когда они высадились в Отранто, и провозгласил себя императором. Вероятно, что цель Георгия Маниака заключалась в том, чтобы подать руку норманнам и при их содействии закрепить за собой владения Южной Италии, но его имя было весьма не популярно у норманнов, а также и в греческих городах. Поэтому его попытка войти в соглашение с антигреческой партией не имела успеха.
В Италии обозначилось преобладание норманнских вождей и их сюзерена салернского герцога. Для патрикия Маниака не оставалось другого выхода, как покинуть Италию. Он переправился с остатками войска из Южной Италии на противоположный берег Адриатики и пристал к Дураццо. Здесь он нашел себе приверженцев среди славян и албанцев, между которыми не затихало движение против Византии. Поднятое им здесь восстание, распространившееся на Македонию, заставило правительство Константина Мономаха вступить в переговоры с Маниаком. Но Маниак, уверенный в своем успехе, продолжал движение вперед и угрожал Солуни. Тогда против него было послано войско. И не смотря на то, что происшедшее сражение окончилось в пользу самозванца, он сам был захвачен в плен и его голова была отправлена в Константинополь. После этого положение империи в Южной Италии становилось все хуже. Не смотря на то, что правительство имело в Италии представителя своей власти в лице катепана, но не снабжало его достаточными силами, чтобы он мог восстановить упавший авторитет Византии. В течение 30 лет с небольшим со времени занятия Мельфи норманны настойчиво и умело преследовали задуманную цель, и в конце концов небольшая часть авантюристов пересилила огромную империю, располагавшую обширными военными средствами.
Приближался период окончательной ликвидации арабского, а затем и греческого вопроса в Южной Италии и Сицилии. Норманнам удалось сделать то, к чему более ста лет стремились восточные и западные императоры: постепенно они освободили Италию от набегов арабов и заняли в Южной Италии такое положение, что в ближайшее время планировали нанести полное поражение византийским притязаниям на обладание фемами Апулия и Лангобардия. В лице Роберта Гвискара и Ричарда народился в Южной Италии новый политический элемент.
ЧАСТЬ 3. Положение Итальянской и Византийской империй перед первым крестовым походом.
Вновь возникшие в Италии политические организации, основывавшиеся на феодальном праве, многочисленные графства и во главе св. Марком со своей стороны нуждались в санкции церковной власти. У папства были затруднения, в виде германской военной силы, при попытках выйти из-под опеки германских императоров. Если бы на сторону Церкви встали норманны, то «… ей не были бы страшны притязания германских императоров и угрозы из Византии[4]».
Папа Лев IХ (1049-1054 г.г.) собрал в 1050 году церковный Собор в Сипонто и Салерно для того, чтобы остановить беспорядки в епархиях, где соприкасаются латинская и греческая Церковь. На нем рассматривались жалобы от служителей церквей и монастырей о притеснениях и хищениях церковных земель со стороны норманнов. Ко Льву IХ явились «… послы из всех областей, занятыми норманнами, с горькими жалобами, что их предоставили в полную волю их яростным врагам и что их положение стало еще хуже… . Даже укрепление города не доставляют защиты, наглость и бесстыдство норманнов возрастают с прибытием к ним новых подкреплений. Они грабят церковные имущества, захватывают усадьбы и поля, уводят женщин и позволяют себе всякие ужасы и злодейства. Зато и население платило норманнам глубокой ненавистью и враждой.»[5]. В 1051 году папа Лев IХ начинает задумываться над организацией лиги для борьбы с норманнами или, по крайней мере, для защиты от них княжества Беневентского, вступившего в ленную зависимость от св. престола.
Прибывший в Апулию Аргир в качестве дуки Италии предложил папе Льву IХ начать совместные военные действия против норманнов. И уже в начале 1053 года папа Лев IХ направился в Южную Италию для того, чтобы там объединится с греческим войском, которое должно находится близ Сипонто со своим стратегом Аргиром. Но норманны, нанеся поражение союзнику папы Аргиру и овладев Северной Апулией, уже ожидали папу с его войском состоявшим из нескольких тысяч наемников. Перед сражением обе стороны провели переговоры, в ходе которых норманны соглашались дать ленную присягу на те земли, которыми они уже владели, но протестовали против союза с Аргиром. После поражения папа Лев IХ сдался норманнам и вместе с тем даровал им прощение. О теме переговоров между Львом IХ и норманнами остается только предполагать. Скорее всего, речь шла о передаче норманнам церковных владений в Апулии и Калабрии и об отказе папы от союза с Византией. Победа норманнов при Чивителла имела большое значение для них, т.к. способствовала их укреплению в Южной Италии. «Папа прежде всего должен был отказаться от усвоенной Римским престолом политики – относится к норманнам как к чуждому в Италии элементу, против которого бы позволительно было искать союза с греками. В пользу норманнов складывались и другие обстоятельства: разрыв между Восточной и Западной Церковью и новые враги, начинавшие угрожать Византийской империи с востока».[6]
В это время, в Византии после смерти царицы Феодоры (31 августа 1056 года) престол занимает Михаил Стратиотик. Но в основном империей управлял племянник Константина Мономаха и руководитель влиятельной партии при дворе царицы Феодоры Лев Стравоспондил. Он и убедил царицу Феодору назначить своим приемником М. Стратиотика. В это время отодвигается на задний план значение военных кругов, раньше они были во главе управления.
Прибывшие в 1057 году в Константинополь высшие военные чины, стоявшие во главе азиатских фем: магистр Исаак Комнин, магистр Катакалон Кекавмен, вестарх Михаил Вурца, Константин и Иоанн Дуки сговорились о свержении М. Стратиотика. К этому заговору присоединились знатные и богатые члены родов: Никифор Вриенний, Роман Склир, Никифор Вотаниат. Уже летом 1057 г. в Кастомане заговорщики провозгласили Исаака Комнина императором. И.Комнин с значительными военными силами двинулся к столице и занял укрепленное положение в Никее. В лагерь И. Комнина стали перебегать в больших количествах жители столицы. Авторитет М. Стратиотика падал. После поражения Стратиотик вступил в длительные переговоры с И. Комнином. Он направил к нему послов, это были представители сената: Константин Лихуда, Феодор Алопа и ипат философской школы Константин Пселл, произведения которого дошли до наших дней и в которых мы можем увидеть историю этой переходной эпохи. Царь М. Стратиотик предлагал И. Комнину сложить оружие и в награду за это обещал «усыновление» и достоинство кесаря. 31 августа 1057 г. в Константинополе у храма св. Софии собралась толпа народа с частью сенаторов. Они обратились к патриарху Михаилу Кируларию с требованием вытребовать у царя документ, по которому сенат и народ под клятвой обязались не признавать царем Исаака Комнина. Патриарх принял решение освободить народ от клятвы, и в тот же день М. Кируларий отправил к Исааку Комнину письмо, в котором говорилось о происшедшем в столице, и приглашал его в столицу. А к царю М. Стратиотику были направлены высшие церковные сановники, с предложением оставить дворец и искать убежище в храме св. Софии. 1 сентября 1057 года состоялся торжественный въезд в Константинополь Исаака Комнина, а на другой день - коронование.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8